Автор Тема: КАК ХОРОНИЛИ ГАВРИЛЫЧА (моего отца А. Г. Быстрова)  (Прочитано 1102 раз)

Евгений Быстров

  • Пользователь
  • **
  • Сообщений: 71
    • Просмотр профиля
Еле успели с Юга. Сын как раз в Зубцове в отпуске был, он на рассвете 18-го и позвонил - дедушка во сне умер. Уже и выносят гроб. Оркестр, но что-то не то. Только тут замечаю, как постыдно мало людей пришли проводить Гаврилыча в последний путь. Десяток человек от силы, все больше соседские старики. Да еще замглавы районной администрации Женя (для меня) Егоров, который за Погорелое в футбол играл, когда я за Зубцов, и председатель районного совета ветеранов войны Иван Федерович Татионов, он отца на четыре года моложе,бывший многолетний пред райисполкома. Оба говорили минут по пять обязательные слова о том, что Алексей Гаврилович был всю жизнь примером для всех, особенно на почетном посту председателя городского совета ветеранов. Стреляет мысль – сам же вызвался, да лишь показухой занимался мой отец. Вступает в свои права местный поп, получивший на двоих с парнем, как его? служкой? лет 20-ти, похожего на солиста какой-нибудь рок-группы 500 рублей. Оба то вместе, то по очереди заводят такую ли необходимую для покойника, о боге вовсе не поминавшего, а лишь отмахивающегося при одном упоминании, канитель. Я абсолютно уверен – отрабатывают полтыщи. Мама, супруга Стаса Люся, Таня постоянно крестятся. Впрочем, как и изредка мы с Антоном и дочь Стаса Лена. Брат, выпятив пузо, застыл на все полчаса как каменный.
За стол во дворике уже просто маминого дома за тремя вынесенными туда столами помянуть сели и того меньше - пятеро … Причем, двое – явные алкаши. Посидели с полчаса, причем мама все прикрикивала на пьяниц, чтобы не ругались. Те вели себя смирно, стараясь урвать не три законные стопки, а поболее. Удалось, и тихо смылись. Засобирался и Стас с семьей. Выяснилось, что перед смертью отец завещал, но как следует, не оформил брату – сбережения – 32 тысячи, рублей. Мне – квартиру общей площадью 47 метров, земельный участок в четыре сотки.
Люся, жена, похоже, смертельно обиделась. Во время сборов не уставала повторять: «Как же, ты у них любимый сын, тебе все, а Стасу крохи …»
Как мы потом с моей Татьяной подсчитали, в среднем на десять наших приездов к родителям приходится едва один брата. Да и тот факт, что Таня почти с первых дней нашей с ней жизни называет мою мать именно мамой, также и отца – папой, а Люся – по имени-отчеству. В дни нашего пребывания у родителей все хозяйство, стирка-готовка – на ней, Тане. А когда на Севере жили – так и расходы все, чьи же еще? И телевизор нами купленный – вот он стоит, покрывалом, как и все зеркала, завешанный.
Куда девать наготовленное? Да, не сказать о соседке напротив Наташе, полукровке (отец узбек) лет 45-ти не могу. Переехали они лет десять назад, естественно, из Узбекистана. В предыдущие приезды пытался подбивать к ней клинья, Наташа отчетливо мне симпатизировала, строила глазки, но, скорее всего, воспитание не позволяло ответить на мои ухаживания, муж под боком, взрослый сын. Один раз, показав от своего палисадника мне язык, вроде призывно так махнула. Но я не рискнул двинуться за ней.
Она и взяла на себя все заботы по готовке, сын Саша помогал.
Куда девать наготовленное? Соседка первая вспомнила о «живущей на горЕ, на углу Ржевской и Октябрьской совсем старенькой доброй такой бабушке». Тетя Катя Борзикова? Жива? Набираю салата, чего-то там еще. Особенно много и не отнесешь, не было никогда у Борзиковых холодильника. Едва не бегом в гору, стучусь. Еле открыла, воров боится. Чего у нее воровать? Прослезилась. Совсем сгорбатилась. Такая уже лет с десять, а все живет. «Живи, теть Кать!..» Не знала о кончине отца. Увидела еду, опять слезы. Двоих сыновей, как я писал раньше, похоронила, третьего, сидящего в тюрьме за убийство собственной жены, точно не дождется. Сколько ей? 80 минуло.
Всю последующую неделю я только и занимался оформлением самой разной документации. Поразило расположение районного военкомата, который оплачивал похоронные расходы: даже не на краю Зубцова – за краем! Полкилометра за железной дорогой, от центра, где основное население сосредоточено километра четыре, а об рейсовых автобусах здесь и думать забыли. Как старикам добираться? Я трижды туда мотался, один раз частнику 20 рублей дал, другие деньги не взяли, прониклись.
Как-то проходя мимо, дай, думаю, загляну к давней симпатии, так и не состоявшейся редакционной еще любви, к Вале Каменской. Помниться, в начале этих заметок высказал я сомнение насчет того, что с таким образом жизни, какой Валя вела последние годы, вряд ли она долго протянет.
Дверной звонок выдран с мясом. Стучу. Слышен рык «заходи». Из прихожей виден так называемый зал, основное место которого занимает разобранная то ли софа, то ли еще что ей подобное, на которой под серой от грязи простыней возлежит, выкатив вполне даже ничего белые груди баба лет тридцати. Но не Валя же! Хочу, извинившись, уходить. Полноватый, обросший по самые глаза седой бородой мужичок, автор рыка, мне совершенно не интересен.
- Что, не узнал? Выпить хочешь?
Только по голосу и узнаю Виктора Лебедева, первого мужа Каменской, некогда лощеного редакционного фотокорреспондента, зав отделом, потом бывшего секретаря парткома колхоза «Россия».
- Витя, а … где Валя? Она ведь здесь жила, я не мог ошибиться?
- Жила, Женя, да померла полгода назад.
- От чего, 49 ведь ей всего …
- Все правильно, она тебе очень нравилась. Чего уж теперь-то. На, помяни, хорошая самогонка.
- Не стесняйся, проходи, а то и приляг, - приветливо откинула простыню грудастая.
К фигам вас, даже не попрощавшись, вылетел пробкой.
В Зубцове смертность все растет. Как раз на газету местную наткнулся: более чем в четыре раза превышает рождаемость! Витька Королев, Король, Карла - умер. Осенью же виделись, он к матери перешел, выгнанный женой, в тот дом-скворешник, где в марте 67-го мы и познакомились. Ухаживал за тетей Лизой. Валерки Белова, Лерика, с которым нас путали – тоже нет. Сашка Черноусов, Чача, погиб по пьянке на тракторе еще в 80-х. Остались из пяти парней два брата Талины. Живые. Пока. Ладно бы всем под 80, кроме Геши Талина все с 1954-го.
Взял дома еды, спешу к тете Лизе Королевой. Стучу в такую знакомую целых 36 лет дверь. И раз, и два, и три. Уходить? Девчонки соседки говорят – дома она, куда ж старому инвалиду деться? Наконец, слышу тук-тук-тук …Голос мой узнала, как и тетя Катя зовет меня Женюшкой. Два костыля, но прибрано. Таня, сноха, вдова теперь Витькина ее не забывает. Хоть чуть-чуть, хоть чуточки хорошо! Как случилось-то с Витькой? А без разницы, как у всех в Зубцове, России. Почти как у всех. Большинство, правда, много хуже умирают.
Пил-пил-пил … Раз явился с дикой головной болью. Сутки, выпив все имевшиеся в доме (однокомнатной квартирке с печным отоплением и удобствами на улице!) таблетки, попросил вызвать скорую. Та увезла сразу в реанимацию. Там, спустя пять суток, и скончался один из самых неприкаянных, самых добрых людей, каких только я не встречал в своей жизни.
Скажите мне, читатель: ну, разве нормально, когда в стране с прежним гордым названием Россия стало едва ли не правилом, когда родители детей переживают? «Я люблю тебя, Россия, дорогая наша Русь. Не растраченная сила, неразгаданная грусть …» Вдумайтесь, и представьте только, как дико звучали бы сейчас слова из этой песни 70-х!
Единственный светлый лучик в родных краях – совершенно неожиданная, и тем она дороже, встреча с другом юности. Лежу на софе  в комнате отца, отдыхаю в относительной прохладе после хождений по инстанциям. И вдруг слышу так хорошо знакомый, но так давно звучавший для меня голос, лет 18, кажется, прошло:
- Где он тут валяется, Тань? Показывай! Болеет? Сейчас поправим!
Неужели – Яхов? Тот самый Колька Яхов, с которым мы дважды побывали в авариях, с которым, когда он еще был студентом МАИ, чертили вместе с Гехой Талиным и Балтикой? У которого я отбил Лариску, кстати, спустя еще более лет встреченную в Зубцове в эти дни, да не до нее было.
Вскакиваю. Он. Все такой же крупный, волосы на голове, как ни берег, исчезли. Та же улыбка, распахнутые для дружеского объятия сильные руки. Крепко, очень крепко обнялись, потискали друг друга.
- Как ты?
- А ты – как? – приглашаю в большую комнату, но Коля тянет на улицу, там, напротив дома на березовых чурбаках, будущих березовых дровах расположилась его жена Таня и младшая сестра, тоже Таня. Шли с кладбища, он узнал о моем пребывании в Зубцове и …
С супругой-Таней мы даже поцеловались. На мой взгляд, совершенно, ну ни чуточки она не изменилась. Все такая же, крупная, как и без малого тридцать лет назад. Но – не расползлась как, мгм … моя супруга. Мы с ней одногодки, Коля на два года старше. Друзья. Собственно, я их в 74-м и познакомил, должен был 1 мая 76-го на свадьбу прибыть, да, если читатель помнит, оказался свидетелем на свадьбе у одноклассника Вовки Широкова, Ширмана, тогда мне едва глаз пьяный дурак не выбил.
Женщины пошли по своим делам, а мы, взяв бутылку 0,7 неизменного портвейна, расположились в том самом, порядочно уже десятилетий знакомом садике напротив братской могилы. Ни одной скамейки – не беда, главное – мы вместе. На траве-мураве.
Как у большинства честных людей в России, карьера у Яхова не больно то и удалась. Три с половиной года вроде неплохо жили в Болгарии, помогали братьям-славянам, да еще каким братьям-то, ежели они едва нашей 16-й союзной республикой в составе СССР не стали! налаживать авиационную промышленность. Горько усмехнувшись, Коля лишь рукой махнул, мол, поперли оттуда ни за что, ни про что. Вернулась семья не в Дзержинск возле прежнего Горького, где прежде жили и где авиазавод, а в нынешний Нижний Новгород. Вот адрес. Записываю. Даю свой, и настоятельно прошу приезжать отдыхать, море ведь рядом. Принято. Сейчас мой друг в свои 50 плюс один год на должности начальника участка все на том же авиазаводе. Зарплата целиком зависит от количества выпускаемых истребителей.
- Все гоним за границу, - опять вздыхает Коля, - в Российскую армию не помню, когда и сдавали продукцию. Но даже и на импорт – по несколько самолетов в месяц, да и то не каждый. Как выкатим МиГ из цеха, значит, вместо шести тысяч рублей восемь в зарплату получу.
Предложил Яхову организовать его встречу с Ларисой, благо дом, где прежде жила умершая пару лет назад ее мать Антонина Ивановна Лебедева, и где она сейчас остановилась – вот он, напротив.
Коля, как нЕкогда, дернулся, взыграло ретивое, тем более, он ее так и не трахнул 29 (подумать только!) лет назад. Однако, вспомнив, как именно со мной дважды побывал в авариях, хлопнул меня по спине, напомнил о завтрашнем отъезде на стареньких своих «жигулях», а дорога не близкая, вздохнул на прощание, мы еще раз обнялись и – расстались. Надолго ли?


GH410

  • Новичок
  • *
  • Сообщений: 8
    • Просмотр профиля
Узнаваемо, я 61 г, с Плотины. Мать в Зубцове живет, проведывал полгода тому...

Местный

  • Пользователь
  • **
  • Сообщений: 68
  • Пора уже!
    • Просмотр профиля
Это ПИ...Ц!

Александр1963

  • Постоялец
  • ***
  • Сообщений: 133
    • Просмотр профиля

- Не стесняйся, проходи, а то и приляг, - приветливо откинула простыню грудастая.
К фигам вас, даже не попрощавшись, вылетел пробкой.

Мда...... Видать стареешь.

Евгений Быстров

  • Пользователь
  • **
  • Сообщений: 71
    • Просмотр профиля
А ты, Саша, уже давным-давно "не тот". Вот и пиши себе, откапывая из мусора. А мне, не между прочим, вчера 59 стукнуло. Ну и что?

Александр1963

  • Постоялец
  • ***
  • Сообщений: 133
    • Просмотр профиля
А мне, не между прочим, вчера 59 стукнуло. Ну и что?
Да ничего... С Днюхой тебя, и дай тебе Бог здоровья!